Artimax.su

Больные проказой и история проказы в России

Средневековая проказа вернулась

Сколько в России больных проказой, и что за порядки царят в лепрозориях?
Кто и почему опасается возвращения древней болезни?

Скрытые угрозы. Тревожная статистика была обнародована на минувшей неделе. С одной стороны, ситуацию с туберкулезом в России удалось стабилизировать, — заболеваемость ниже, смертность меньше, чем например, пять лет назад. С другой, число пациентов с недугом, устойчивым к применяемым против него лекарственным средствам, перевалило за 30 тысяч и с каждым годом продолжает увеличиваться.

Беспокойство врачей вызывает и положение дел с болезнью, казалось бы, в цивилизованном мире побежденной. Изменения климата и растущие миграционные потоки, по мнению некоторых ученых, могут спровоцировать возвращение древней заразы, известной под множеством, в том числе леденящих кровь, названий, например, «ленивая смерть».

Корреспондент НТВ Вадим Фефилов побывал там, где ее изучают, и пообщался с теми, кого она превратила в вечных изгнанников.

Ногайбай попал в лепрозорий в далеком детстве в 11 лет. Тогда и греческое слово «лепра» , то есть « чешуя» мало кто в советской стране знал. Сейчас старику Сарсенову 72 года. Всю его жизнь люди со страхом говорили об этой болезни, когда сначала красные пятна и шелушение на коже, а потом кости начинают буквально разваливаться. Его жизнь тянулась с ежедневным ощущением близкой смерти и в одиночестве.

Ногайбай Сарсенов: «У нас все почти все бесплатное, ковры, телевизор казенный, шкафы все казенные, вся одежда на мне казенная».

Уже в зрелом возрасте здесь же в лепрозории познакомился с больной Верой, подружились и стали жить гражданским браком. Детей заводить не решились даже не из страха родить больного ребенка, а скорее возможного неприятия миром их потомства.

Ногайбай Сарсенов: «Твой отец кем болеет? Что ты будешь говорить, проказом, да!? Шарахаются, ужас!»

У капитана волжского буксира «Стойкий» Бориса Моргунова болезнь обнаружилась в 20 с лишним лет. в молодости он даже хотел повеситься. От самоубийства удержало то, что еще до выявления заболевания у него было двое детей. Сейчас в его 70 у него пятеро детей, восемь внуков и двое правнуков.

Борис Морганов: «Ну как желание? Помирать не будешь, не будешь зарываться живьем. Живешь и слава Богу».

В России сейчас четыре больницы, где лечат больных лепрой. Самая крупная — астраханская. Здесь 40 больных, 180 человек — это медперсонал плюс на входе круглосуточно полиция. На пяти гектарах земли — ухоженные аллеи, стандартный Ильич и деревянные корпуса, обшитые сайдингом.

Кадырнияз Примбетов: «Нам сказали, уже все! Кто этой болезнью заболел, считай, мертвый человек! В то время, когда лечения никакого не было, люди умирали. Очень была страшная картина! Даже жутко было. Нельзя было ходить, нельзя было общаться друг с другом».

Кадырнияз вспоминает, что в советские времена здесь режим был, по сути, тюремный и отношение к больным было, как к изгоям.

В селении в астраханской глубинке, которое сейчас называется Восточное, в 1944 году был создан лечхоз — специализированное лечебное хозяйство. Туда свозили всех членов семей больных проказой с юга России. На сельском кладбище почти нет могил коренных местных жителей. Калмыцкое население, а это была именно калмыцкая деревня, накануне создания резервации было за сутки депортировано в Сибирь.

Валерий Микиткеев, учитель труда в школе села Восточное: «Вот мои дед и бабка. Они не доехали до Сибири, умерли от переохлаждения — не было. Их просто так выкидывали и складывали штабелями. Никто их не хоронил».

Многие калмыцкие семьи после реабилитации вернулись на родину. Здесь же сейчас живут несколько человек, стоящих на учете в лепрозории.

Валерий Микиткеев: «В обиходе такого нет, что он лепробольной. Это давно ушло. Лично я знаю и заверяю , что нет такого сейчас».

В годы лекарство против лепры открыли сразу в нескольких странах, в том числе и в Советском Союзе.

Валентин Наумов, заведующий отделом НИИ по изучению лепры: «Мы научились лечит лепру, как инфекционное заболевание, но не научились ее лечить, как заболевание метаболическое и нервное заболевание, которое представляет очень серьезную проблему для медицины».

Лидия Федянина: «У меня пятна были на руке и на ляжке. Были пятна крупные, я даже не обращала на них внимания, работала еще на ферме. А потом у нас там медсестра увидела, летом в июне месяце, и говорит: „Ты сейчас зайди ко мне“. Ну, я зашла, она мне тут же направление написала в больницу».

Ученые считают, что генетическая предрасположенность к болезни, называвшуюся в Средние века «печатью дьявола» или «божественным наказанием» сейчас есть у пяти процентов населения земного шара. Беда в том, что выявить на ранних стадиях ее пока не возможно.

Виктор Дуйко, главный врач астраханского лепрозория и директор НИИ по изучению лепры: «Мы сейчас работаем над разработкой , когда человек пришел и сделали тест. И станет ясно, есть у него там микробактерии или нет».

В Институте при астраханском лепрозории ставят опыты над животными. Текучесть молодых научных кадров большая — лаборантка Гюзель, например, получает три тысячи рублей в месяц.

Инфекция лепры прививается лишь обычным мышам и южноамериканскому броненосцу. Мышей, естественно, у астраханских ученых полно, а с заграничными подопытными животными сложнее. Средства государство на научные эксперименты выделяет вроде бы достаточные. Самая большая проблема, как говорят ученые, в неоправданно хлопотном процессе закупок.

Валентин Наумов: «Прежде чем купить прибор или реактив, нужно провести очень большую бюрократическую работу. Приборы иногда навязывают другого класса, лишь бы только сбыть их, так сказать, „впарить“ бы и все. И это никак не содействует развитию науки в нашей стране».

Сейчас ежегодно эту болезнь обнаруживают у полмиллиона человек, в основном в африканских странах, Бразилии, Индии и районах горного Китая. Очаги есть и в Центральной Азии — в Горном Бодахшане, на побережье Каспия. Главврач лепрозория призывает российских работодателей не экономить на медицинском обследовании приезжих рабочих.

Виктор Дуйко: «Конечно же, работодатель должен прежде всего подумать, а нет ли здесь какой то инфекции, не приехал этот мигрант и не привез ли с собой . Ведь потом это может привести к катастрофе!»

Спасительной вакцины против лепры ученые пока найти не могут. Всемирная программа о радикальном снижении новых случаев лепры в сильно пораженных регионах фактически провалилась. Сроки ее выполнения были сдвинуты с на , затем и вовсе перенесены на 2015 год.

Читать еще:  Горчичники при бронхите

Больные проказой и история проказы в России

Автор: Maks Янв 13, 2020

«Во все дни, доколе на нем язва… он должен жить отдельно, вне стана жилище его», — говорится о больных проказой в ветхозаветной книге Левит. Проказа, или лепра, во все времена считалась заразной и неизлечимой болезнью. В конце XIX века начали появляться первые лепрозории, где жили больные, чтобы не заражать здоровых.

Изолировать!

Поскольку основным симптомом болезни являются «углубленные язвы на коже», судьбу прокаженного решал священник. Он осматривал человека и выносил приговор: «Нечист». Бедолаге приходилось до конца дней носить на шее колокольчик, своим звоном предупреждавший людей о приближении больного.

В 1873 году норвежский ученый Герхард Хансен обнаружил возбудителя лепры. Однако вырастать бактерию в лаборатории не получалось. Чтобы заразиться проказой, надо было прожить несколько лет вместе с больным, да и то вероятность заражения составляла не больше 10%. Наверное, поэтому многие медики тогда сочли лепру не заразной, а генетической. По этому поводу в научном мире не прекращались баталии.

Профессор Киевского университета Григорий Минх, автор нескольких научных работ о проказе, долгое время изучавший болезнь, был уверен в заразности лепры и необходимости научного подхода к ее лечению. Его сторонником был Оскар Петерсен, возглавлявший отделение кожных заболеваний в Александровской больнице. Усилиями Петерсена в 1893 году было учреждено «Общество борьбы с проказой в Санкт-Петербургской губернии» с целью создания колонии для прокаженных.

Для колонии «Крутые Ручьи» выбрали самый отдаленный участок «Пелешский обрез», принадлежавший царской семье. Но царь дал добро «для устройства на нем, с целью воспрепятствования распространению проказы, колонии для прокаженных, в которой больные могли бы найти убежище и надлежащий уход, занимаясь притом земледелием и скотоводством».

Понятно, что о прокаженных в этом случае никто не заботился, скорее, пытались предотвратить заражение здоровых. Конечно, и прокаженным жить в обществе себе подобных было спокойнее. На участке вырубили лес и продали его. Построили дома, бараки для больных и медицинского персонала. Была в колонии и своя церковь, возведенная в честь целителя великомученика Пантелеймона,

Немаловажно было минимизировать контакт обитателей колонии с внешним миром. Поэтому весь персонал, включая врачей, должен был постоянно жить там же. На деле же местный священник, уже больной проказой, ходил совершать требы по соседним деревням. Да и на службу в колонию приходили здоровые люди. Они же торговали в лепрозории разными продуктами. А прокаженные свободно посещали соседские торговые лавки и кабаки.

В 1902 году в колонии было уже около 80 жителей.

Львиное лицо

В «Крутых Ручьях» писатель Георгий Шилин писал свою книгу «Прокаженные». Он приехал в лепрозорий навестить своего друга и остался, чтобы собрать материал для романа. То, что он там видел, ярко выражено словами одного из героев повествования, скорее всего, имевшего реального прототипа: «Я не снял зеркальца и не выбросил его. Я подошел к нему, протер стекло и всмотрелся в отражение. Оттуда глядело обросшее щетиной нелепое лицо — без бровей, без ресниц. Дальше на месте нынешних пятен появятся язвы, и лица, может быть, вовсе не станет, его сменит непозволительная рожа зверя — «львиное лицо», как говорят врачи. Живое тело начинает гнить и расползаться».

Жизнь в колонии

В лепрозории находились люди не только из Санкт-Петербургской губернии, но из других мест. За их содержание 300 рублей в год должны были платить их земства.

Колонисты, если их так можно назвать, вели общее хозяйство, у них было семь коров, они сажали картошку, лук, огурцы и другие овощи. Среди них были свои швеи, сапожники, столяры и плотники. На досуге прокаженные пели в хоре, организованном местным священником. Кроме общественного хозяйства, некоторые держали в своих дворах свиней и птиц. В колонии был даже сторож, правда в основном он сидел без дела: желающих украсть что-то у прокаженных было мало. В основном страж гонял торговцев алкоголем, который был строго запрещен на территории колонии.

Немногим позже рядом создали еще одно поселение, в котором селили здоровых детей, родившихся от больных родителей.

При всех строгостях жизнь в колонии была добровольной. В 1912 году прибыли 26 новых прокаженных, а 20 больных покинули ее, и еще 8 умерли. Показательно и то, что в Ямбургском уезде, где находился лепрозорий, было выявлено еще 29 человек, страдающих проказой. Но они отказались селиться в колонии, и никто их не заставлял.

Случаев излечения от проказы тоже не было. Хотя главврач Владимир Андрусон постоянно внедрял новые методы лечения: прижигание, примочки и… внушение. Однажды внушение сработало, но не на пользу здоровью. В лепрозорий поступила новенькая — женщина, тело которой было покрыто белыми чешуйками и сильно чесалось. И все обитатели колонии вдруг стали чесаться. При этом ни у кого, включая новенькую, не было никакого заразного заболевания вроде чесотки. Женщина вскоре умерла, и психоз закончился.

А тем временем доктора пытались найти лекарство от лепры. И одному из них однажды показалось, что он нашел панацею. Он был настолько в этом уверен, что сам заразил себя проказой, чтобы опробовать лекарство. Но не получилось. В результате доктор застрелился.

Новая история

С приходом к власти большевиков колония продолжила жить своей жизнью. Доктор Андрусон покинул лепрозорий, но в 1924 году вернулся и умер там же от проказы спустя 4 года. Священник к тому времени тоже скончался, а нового не присылали, так как не было средств на оплату его трудов. В конце концов деньги были выделены, батюшка стал приходить в церковь Святого Пантелеймона по воскресеньям и праздничным дням. В 1938 году церковь закрыли, а потом и вовсе разрушили.

Доктора в колонии сменяли друг друга. Бывал там и сын известного изобретателя целебной мази Александр Вишневский. Он в ту пору писал докторскую диссертацию «К вопросу о патогенезе и истории проказы». Лепрозорий был хорошей базой для сбора научного материала. Александр пытался лечить проказу новокаиновой блокадой язв — методом, разработанным его отцом. Надо признать, что иногда это помогало.

Читать еще:  Ишемия нижних конечностей

Однажды в колонии появился кубинский врач Рапиладо. Еще на родине он заразился проказой и, как только поставил себе диагноз, поспешил уехать с Кубы, так как там прокаженных ссылали на отдельный остров, и это не обсуждалось. Он устроился матросом на один из кораблей и, прибыв в Россию, стал работать доктором в лепрозории.

В 1923 году постановлением Совнаркома прокаженных стали изолировать принудительно. Самовольный уход из колонии грозил судом, по решению которого сбежавших возвращали обратно. Однажды журналист «Комсомольской правды» принес редактору свой материал о лепрозории, и тот надел перчатки, прежде чем взять его в руки. А потом эти перчатки сжег.

Колония перестала существовать в 1941 году. По одной версии, перед блокадой Ленинграда больных и врачей перевезли в лепрозорий Краснодарского края. По другой — немцы всех расстреляли. Однако не сохранилось ни воспоминаний о переезде, ни массовых захоронений на месте бывшей колонии…

К счастью, сегодня лепру можно вылечить за пару месяцев.

С содроганием

В 1910 году в колонии некоторое время жил писатель Александр Грин. Но, к счастью, он не был пациентом доктора Андрусона, которого очень хорошо знал. Ему даже выправили фальшивые документы на имя Алексея Мальгинова, якобы работавшего в лепрозории. На самом деле он просто скрывался в «Крутых Ручьях» от полиции. И его действительно там не искали. Позже он вспоминал: «Я глядел на провалившиеся носы, на гноящиеся глаза и лбы, покрытые коростой, и никак не мог понять: какая сила духа позволяет этим людям петь песни, выращивать прекрасные цветы и украшать ими свои жилища?» После пребывания Грина в лепрозории Куприн однажды признался журналисту Николаю Вержбицкому, что жал ему руку на прощание с содроганием, зная, что лепра передается даже при прикосновении.

Лепру лечили смертью (из истории борьбы с проказой)

*Импакт фактор за 2018 г. по данным РИНЦ

Журнал входит в Перечень рецензируемых научных изданий ВАК.

Читайте в новом номере

ММА имени И.М. Сеченова

П роказа, известная человечеству со времен глубокой древности, окутана туманом легенд и страхов. Родиной ее считается юго–восток Азиатского материка (Япония. Китай, Индия), откуда ее занесли на север Африки вавилонские пленники. В свою очередь, финикийские моряки заразились проказой у древних египтян и разнесли ее по всей Европе. В Греции проказу называли «финикийской болезнью» или лепрой.

Из древних египетских папирусов известно, что проказа была распространена и в Египте. Врачи фараона Менептеха, сына Рамзеса II, были по–видимому, одними из первых, кто, изучая эту болезнь, высказал мысль об изоляции прокаженных (на протяжении тысячелетий шла борьба между учеными о причинах заражения проказой).

Голоав прокаженного (скульптура, найденная в Александрии, Египет)

Об этой странной болезни упоминается и в Ветхом Завете: «Когда у человека появляется на коже опухоль, лишай лил белое пятно, напоминающее проказную язву, его должны привести к первосвященнику Аарону или одному из его сыновей. Первосвященник осмотрит рану. Если волосы на ней побелели и она углубляется под кожу тела, это – проказная язва; священник, производивший осмотр, должен объявить тело человека «нечистым». Иногда пациента закрывали на семь дней, чтобы убедиться, что «язва не изменилась и не расползлась по коже».

Во многих библейских сказаниях содержатся рекомендации. Например, прокаженный, покрытый язвами, должен был носить разорванную одежду, ходить с непокрытой головой, прикрывать голову и кричать: «Нечистый, нечистый, нечистый». В Ветхом Завете рекомендовалось также уничтожать дома прокаженных, чтобы никто не мог больше жить в них, а их одежду и предметы личного пользования сжигать.

Во всех древних рукописях красной нитью проходит мысль о передаче этого грозного недуга через контакты, так что единственным спасением объявлялась изоляция больных. Поэтому многие легенды были связаны с отшельничеством прокаженных. Об этом нам говорят и древнеегипетские книги – «Веды»: «Если прокаженный мужчина вступает в брак с прокаженной женщиной, то у них родится ребенок, больной проказой». И вновь следует логический вывод: прокаженный должен удалиться в джунгли и жить там отшельником, питаясь фруктами и древесными корнями. Только в уединении можно было надеяться на благоприятный исход. Указывалось и средство лечения – плоды дерева калоо. В настоящее время это средство отождествляют с шолмогровым маслом – ценнейшим лекарством. Шолмогровое масло, применявшееся в индийской и китайской медицине еще в X веке, в европейской медицине появилось только в середине XIX столетия. Его аналог – гиднокарповое масло в течение многих веков было единственным лекарством от проказы: оно предотвращало разрушение носовой кости, отпадение ушей, пальцев на руках и ногах.

Однако названные масла были токсичны и вызывали тяжелые поражения почек. Необходимо было искать более эффективные средства борьбы с лепрой. Из древних византийских книг мы узнаем, что Константин Великий, основавший в IV веке будущую столицу Византийской империи и утвердивший христианство в качестве государственной религии, болел проказой. Языческие врачи предложили ему для излечения каждое утро купаться в крови новорожденных детей. Константин отверг этот «метод». По легенде, ему во сне явился св. Сильвестр и в знак благодарности исцелил императора. После этого Константин принял христианство. Где здесь миф, а где реальность – трудно сказать.

Впрочем, даже если оставить в стороне исторические неточности индийской и византийской мифологии, нельзя не напомнить о таком юридическом документе, как законы Ману (правила поведения для населения Древней Индии). Этот кодекс запрещал больным проказой, а также сыновьям и дочерям прокаженных вступать в брак со здоровыми людьми.

Однако требование изоляции больных (так, согласно источникам, считали древние египтяне, евреи, китайцы) приобретает статус государственных мероприятий только в VI в., когда во Франции прокаженных обязали жить в специальных домах – лепрозориях. На основании указа 503 года на протяжении всего периода средневековья составлялись «правила» поведения прокаженного и его родственников. Вот одно их них. «Как только болезнь обнаруживалась, человека отводили в религиозный трибунал, который. осуждал его на смерть». Что это означало? Несчастного отводили в церковь, где все было приготовлено для похорон. Больного клали в гроб, служили заупокойную службу, относили на кладбище, опускали в могилу и сбрасывали на него несколько лопат земли со словами: «Ты не живой, ты мертвый для всех нас».

Читать еще:  Аутоиммунный гепатит

После этого больного вытаскивали из могилы и отвозили в лепрозорий. Навсегда. Больше он никогда не возвращался домой, в семью. Для всех он был мертв. Если он покидал на какое–то время лепрозорий, он должен был одеть серый плащ с капюшоном, а на шее нести колокольчик, извещающий окружающих о приближении этого «живого мертвеца».

С историей лепрозориев связана и история военно–монашеского ордена, соперничавшего многие десятилетия с другими орденами – тевтонским, тамплиерским. Именно монахи этого ордена св. Лазаря, учрежденного в XII веке, начали ухаживать за больными проказой в лепрозориях. Отсюда и пошло название «лазарет» (пристанище св. Лазаря). Сколько мужества нужно было иметь в те далекие времена (да и сейчас) чтобы решиться работать в лепрозориях! Труд врачей, фельдшеров, медсестер, санитарок и в современных лепрозориях – настоящий подвиг. А он необходим. По данным английских, американских и других лепрологов, на земном шаре к началу XX в. было до 15 млн. больных. По данным Всемирной Организации Здравоохранения (ВОЗ), к середине XX века насчитывалось 12 млн. больных лепрой. И все они нуждаются в медицинской помощи.

Уход за прокаженными (старинная гравюра)

Неизвестная причина, вызывающая эту болезнь, делала этих людей изгоями в обществе (до сих пор сохранилось выражение «бежать, как от прокаженных»). По существу, на протяжении многих столетий борьба с проказой была историей морального и физического уничтожения больных. Прокаженных живыми закапывали в землю, сжигали на кострах, сбрасывали в ущелья, топили в реках. Так, в 1321 г. во французской провинции Лангедок за один день было сожжено 600 человек, из которых половина были больны проказой. Остальные только подозревались в этой страшной болезни.

Возбудители проказы – бактерии были открыты только в конце XIX в. По имени ученых, впервые описавших этот микроб и разработавших метод окраски его, возбудители получили название бактерий Хансена–Нейсеера. До настоящего времени ученые продолжают изучать вопрос о культивировании лепрозных бактерий на искусственных средах. К сожалению, проказа является печальным уделом только организма человека. Кроме людей, лепрой в природе никто не болеет. Типичную экспериментальную проказу на животных вызвать нельзя (редкие эксперименты проводятся на шимпанзе).

Поэтому трагической страницей в истории медицины стали опыты врачей. на себе. Так поступил Д.К. Даниэльсен, норвежский врач–лепролог, который заражал себя кусочками пораженной кожи больных, пересаживал их себе под кожу, впрыскивал себе кровь прокаженных. У него было много последователей. Но ни один опыт не дал результатов. Одни люди заражались проказой даже при кратковременном контакте с больными, другие, прививая себе эту страшную заразу, оставались здоровыми.

Большой вклад в изучение природы проказы и борьбы с ней внесли русские ученые. Среди них особое место занимает В.И. Кедровский (1865–1937). Заведуя лепрозным отделением Тропического института, он проводил уникальные исследования по изучению возбудителя болезни и борьбы с ней. В конце XIX – начале ХХ века в России проказа была зарегистрирована в 59 губерниях, болезнь одно время угрожала Петербургу.

Тайну проказы не удалось раскрыть до настоящего времени. Лепра еще ждет своего исследователя–победителя.

Лепра – «медленная смерь» Средневековья

Одной из самых тяжелых болезней средневековья считалась лепра, инфекционное заболевание, которое было занесено в Европу с Востока и особенно распространилось в эпоху крестовых походов. В средние века ее считали неизлечимой и особо «прилипчивой» болезнью.

От нее умирали цари, воины, священники. В Палестине существовал целый рыцарский орден лазаритов, посвященный Святому Лазарю, по преданию болевший лепрой.

Признаки лепры

Лепра, еще именуемая «медленная болезнь», в отличие от чумы, не распространялась в виде пандемий, а тихо и постепенно покоряла пространства Средневековой Европы. Название слова в переводе с греческого языка означает «болезнь, которая делает кожу «чешуйчатой». На Руси эту болезнь называли «проказой» от слова «казить», то есть искажать, «безобразить» тело. В этой болезни есть и другие названия, например, финикийская болезнь, «ленивая смерть».

Рыцари, возвращаясь из Крестовых походов, несли на себе эту заразу, которая довольно длительное время себя не проявляла. Потом человек покрывался пятнами и наростами и делался гниющим заживо инвалидом. Он терял возможность чувствовать даже самую острую боль.

Служители церкви объявили, что проказа – это божественная кара за особо страшные грехи и прокаженных следует отлучать от служения богу, изолировать и пытаться очистить. При появлении первых признаков проказы человека отпевали в церкви, как если бы он был уже мертв, после чего ему давали одежду с капюшоном из черной материи, на которой был особый предупредительный знак в виде скрещенных рук.

Несчастного снабжали специальной шляпой с белой лентой, трещоткой или колокольчиком для предупреждения здоровых людей о приближении больного. При звуках такого колокольчика люди в страхе разбегались.

Боязнь заражения лепрой была настолько сильна, что для изоляции прокаженных создали особые приюты – лепрозории, где больные были обречены на медленную смерть.

Первый лепрозорий известен в Западной Европе с 570 года. В период крестовых походов их число резко увеличилось. В начале XIII века на территории Европы находилось 19 тысяч таких приютов.

В лепрозориях действовали строгие правила. Чаще всего они помещались на окраине или за городской чертой, чтобы уменьшить контакты прокаженных с жителями города. Иногда родственникам позволялось посещать больных.

Как лечили проказу?

Против проказы были бессильны все известные средства: не помогали ни диета, ни очищение желудка, ни даже настой мяса гадюк, считавшийся самым действенным лекарством при этой болезни.

Лечить зараженных пытались при помощи снадобий с растворенным золотом, кровопусканием и ваннами с кровью гигантских черепах.

Прокаженному человеку запрещалось входить в церковь, прикасаться к чужим вещам, говорить с людьми, стоя против ветра. Если больной выполнял все эти правила, ему предоставлялась свобода просить милостыню.

К началу XIV века уровень смертности от лепры резко упал, но вряд ли из-за того что научились лечить больных. Просто инкубационный период болезни продолжается от двух до двадцати лет. Зафиксированный рекорд составляет сорок лет.

Сегодня проказа не относится к массовым заболеваниям, но, по данным ВОЗ, в мире ею страдают около одиннадцати миллионов человек. Начиная с 1953 года, 30 января отмечается Всемирный день помощи больным проказой.

Как отмечал норвежский исследователь Ганс Хансен, открывший возбудителя болезни, главные враги проказы, это мыло и чистые руки.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector